Уроженцы Чувашии на защите Брестской крепости
Ранним утром 22 июня 1941 г. фашистская Германия напала на Советский Союз. Началась Великая Отечественная война.
22 июня 1941 г. началась героическая оборона Брестской крепости, в которой участвовали и сыны Чувашской АССР, служившие на тот момент в оборонительном сооружении у места впадения реки Мухавец (Муховец) в Западный Буг. В составе гарнизона крепости на рассвете они приняли первый бой с немецкими захватчиками у Тереспольских ворот. Героическая оборона Брестской крепости продолжалась с 22 июня по конец июля 1941 г. Это один из первых и самых драматичных эпизодов начального периода войны. Защитники крепости – солдаты и офицеры более чем 30 национальностей – сопротивлялись как минимум месяц, оставаясь в глубоком тылу вермахта, наступавшего на Москву.
В документах Госархива современной истории Чувашской Республики отложились воспоминания очевидцев тех событий: «…В один из октябрьских дней 1939 г. из Канашского и Ибресинского сборных пунктов ушел железнодорожный эшелон с новобранцами. Он, сформированный в большинстве своем из молодежи Батыревского, Канашского, Ибресинского, Комсомольского и некоторых других районов республики, взял направление на запад. Через несколько дней состав с чувашскими парнями прибыл в город Новозыбков. После того как призывников переодели в военное обмундирование, большинство их было отправлено для дальнейшей службы в приграничный город Брест. Как вспоминает бывший командир отделения 3-го батальона 125-го полка 6-й стрелковой дивизии В. Живов, проживающий в селе Шаймурзино Батыревского района, 6-я рота, сформированная в Новозыбкове, полностью состояла из уроженцев Чувашии и в таком составе прибыла в Брестскую крепость. Он сам оказался в 5-й роте, где тоже было немало наших земляков. Одновременно с 5-й и 6-й ротами прибыли 7-я и 8-я будущего 125-го полка, основное ядро которых так же составили чувашские парни…».
Как подчеркивается в документе, этот набор был необычным. Земляков, призванных из одной деревни, было по 8-10 человек. Например, «…в Брестскую крепость только из села Норваш-Шигали Батыревского района прибыло десять человек: Н. Пигаваев, Я. Давыдов, И. Матвеев, А. Давыдов, А. Волков, И. Мулендеев, А. Ермолаев, В. Чикин, Я. Раськин. Из села Первомайское того же района только в 125-й полк попало 8 человек: А. Картышев, Г. Краснов, В. Романов, В. Иванов, Т. Романов, А. Емелюков, И. Кабчиков, Е. Данилкин. Не меньше было новобранцев из соседних сел этого района, в частности, из Тархан, Подлесных Шигалей, Бакашева, Шаймурзино и др. В этом районе нет населенного пункта, откуда по осеннему призыву 1939 г. не попали в Брест юноши…». Во время весеннего и осеннего призывов 1940 г. еще прибыли бойцы из Чувашии.
Наступило лето 1941 г. «…В начале июня некоторые стрелковые, артиллерийские и танковые были выведены в лагеря и на строительство укрепленного района. В крепости остались дежурные подразделения для несения караульной службы (по две роты от полков, не больше), штабы, хозяйственные подразделения, госпитали…». В субботний вечер 21 июня, казалось бы, ничто не предвещало начала войны. В тот вечер бойцы 125-го стрелкового полка смотрели фильм о боях с белофиннами, где приводились подлинные эпизоды. Но в теплый июньский вечер, когда мирно мерцали звезды, а в кустах звонко пел соловей, не верилось, что такие ужасы может принести война…
Рассвет наступил не таким, каким его ждали: «…Наш земляк А. Тарасов особенно отчетливо запомнил это роковое утро. Вечером 21 июня он был назначен дежурным в штаб 125-го полка. С ним на дежурство вступили еще два чувашских парня – Семен Макаров из Ибресинского и Иван Михайлов из Канашского районов. Еще во время принятия дежурства над крепостью появились два немецких самолета, которые с появлением в небе наших истребителей ушли обратно. Конечно, тогда ни Тарасов, ни другие красноармейцы, заступившие на последнее дежурство, не могли даже предполагать, что через несколько часов они вернутся сюда снова и в этот раз будут беспощадно бомбить крепость…». Из галереи памяти участников Великой Отечественной войны мы узнаем, что Андрей Васильевич Тарасов родился в 1915 г. в д. Бакашево Батыревского района Чувашской АССР (ныне Батыревский муниципальный округ Чувашской Республики). На момент начала войны служил сержантом в 6-й роте 125-го мотострелкового полка. Андрей Васильевич застал войну прямо в Брестской крепости. В деталях было так: «…Дежурство шло своим чередом. В полночь у знамени полка сменился часовой. В гулких коридорах установилась полная тишина. Где-то в два часа утра раздался телефонный звонок. Командир полка майор А. Дулькейт приказал Тарасову прислать за ним автомашину. Быстро исполнив приказ, сержант вернулся в штаб. Присев за стол, полистал журнал распоряжений, затем подошел к окну. Всматриваясь в предрассветную темноту, на минуту забылся – мысленно вернулся в родную деревню, где у него осталась любимая девушка. Вот она предстала пред его глазами – стройная, всегда улыбчивая, в чувашском национальном платье…
Но вдруг в штабной тишине страшной силы удар, от чего вздрогнули даже толстые стены, а за окном тотчас же в бешеной круговерти стал плясать огонь. Тарасов, вздрогнув, отскочил от вдребезги разбившегося окна, ошеломленный, ничего не соображая, несколько секунд неподвижно стоял в середине дежурной комнаты. В это время он заметил, как, схватившись за живот, неудобно присел у полкового знамени часовой. Только тогда, опомнившись, наш земляк кинулся к телефону – хотел связать с командиром полка и сообщить ему о случившемся в штабе, получить распоряжение. Но, к его удивлению, связь отсутствовала.
Пока возился с бездействующим телефоном, совсем не подозревая, что он отключен, к нему подбежал дежурящий вместе с ним Михайлов и сообщил о том, что часовой у знамени полка ранен и просит вызвать начальника караула для смены его. Тарасов, не имея связи как с командованием полка, так и с подразделениями, не знал, что ему ответить. Но тут в дверях показался майор Дулькейт, без фуражки, в порванной гимнастерке, очень возбужденный, и с ходу приказал дежурному по штабу прямо сейчас, при нем, вскрыть дверь секретной части и извлечь из сейфов документы, все до единого уничтожить, чтобы они не попали в руки врага. Сам же, как только Тарасов выполнил его приказ, бросился к бойцам, в соседнее здание. Тем временем стрельба усилилась. Рядом со штабом разорвалось несколько снарядов. Затем последовал мощный удар, отчего на другом конце коридора обрушился потолок. Где-то поблизости раздались стоны, крики о помощи. Пока Тарасов сжигал секретные документы, здание штаба охватило сильное пламя. А когда он прибежал к часовому, ни его, ни знамени полка на месте не оказалось. Потом, уже в ходе обороны, узнал, что полковое знамя забрал майор Дулькейт, вернувшись в штаб после того, как вывел бойцов из казармы полка…» В ходе обороны А. Тарасов попал в плен, так же, как майор Дулькейт и другие бойцы.
Сохранились воспоминания и других наших земляков, в частности, из того же 125-го стрелкового полка: «…Проснувшись от грохота снарядов, страшного свиста мин, они растерялись еще больше. Стали в спешке одеваться – на месте не оказалось обмундирования. Взрывная волна, выбив окна казармы, раскидала одежду бойцов, аккуратно сложенную на стульях, и тут возникло смятение. В поиске своих вещей люди метались между койками. Никто не знал, что происходит в крепости. Только отрывистый голос командира взвода младшего лейтенанта Давиденко вывел бойцов из такого состояния.
– Товарищ старшина! Чего вы ждете? Раздать патроны! – крикнул он с порога, увидев растерявшегося, как и остальные, старшину роты Яковлева. Командир 1-го отделения Живов, подбегая к пирамиде с винтовками, ближе всех оказался к Давиденко и успел заметить, что командир взвода ранен в левую руку, но, несмотря на это, продолжал отдавать приказания. Небольшой склад боеприпасов находился в другом конце казармы. Бойцы вслед за старшиной устремились туда. Но в это время прямо над головой раздался оглушительный взрыв, и тут же, в считанные секунды, в казарму ворвалось мощное пламя – снаряд в одном месте пробил потолок, часть которого от сильного удара рухнула, оставив зияющую большую пробоину. Бойцы, бежавшие впереди, как раз дошли туда и, не успев отскочить в сторону, оказались под обломками потолка, а несколько человек, пораженные осколками снаряда, получили тяжелые раны.
Подбежав сюда, чтобы скорее оказать им помощь, Живов рядом с дверью склада, между досок увидел искровавленное, уже бездыханное тело. Это был Павел Яковлев – наш земляк, до призыва в армию работавший старшим агрономом Тархановского района (после упразднения района село Тарханы вошло в Батыревский район)…» О нем есть запись: «…Уроженец Мариинско-Посадского района. В Брестскую крепость прибыл в конце 1939 г., окончил школу 125-го полка. Будучи усердным, очень дисциплинированным и волевым, быстро продвинулся по службе, незадолго до войны был назначен старшиной роты…» В боевых условиях необходимо быстрое решение. Принявший на себя обязанности старшины раздал патроны и «…бойцы за младшими командирами выскочили во двор казармы. Но неожиданно здесь их встретил прицельный огонь вражеских диверсантов. На ходу стреляя по кустам, где, надо полагать, они и сидели, Живов повел бойцов своего отделения в сторону Северных ворот. Как предусматривалось по боевому плану, первый батальон должен был выйти по тревоге из этих ворот и занять исходные позиции недалеко от крепости…» Однако спасения не было – враг еще в первые минуты войны успел заблокировать Северные ворота, беспрерывно вел огонь из пулемета, не давая никому пройти через них. Живову пришлось повернуть своих бойцов назад. Как описано в документе, «…К тому времени здесь начали рваться снаряды, и люди, не зная, как спастись от губительного огня, метались по открытой местности. В этой страшной неразберихе наш земляк растерял всех бойцов своего отделения. Где-то отстал от него и сержант Любовищин, с которым Живов служил в одной роте. Повсюду слышались крик и стон раненых. Уцелевшие красноармейцы устремились вслед за каким-то лейтенантом к Восточному форту, намереваясь прорваться оттуда. Идя вдоль земляного вала, Живов в глубине его заметил открытую дверь, как потом выяснилось, оружейного склада. Там собрались десятки людей. Это были члены семей командиров, и среди них немало женщин. Жилые дома командного состава находились рядом с Восточным фортом, в южной стороне его, и многие, спасаясь от огня артиллерии, кинулись сюда, под прикрытие казематов. Некоторые, не успев даже одеться, выскочили в нижнем белье. Матери пришли с детьми. Потрясенные происходящим, раздетые, продрогшие в сыром подземелье, малыши испуганно жались к своим родителям, некоторые громко плакали…» Сюда же время от времени приводили раненых. Их тут собралось не менее двух десятков. Некоторые стонали, просили оказать помощь, но не было перевязочного материала, медикаментов. Только теперь Живов до конца осознал всю серьезность положения. И первое решение, которое пришло ему помимо воли его, – вывести этих людей за пределы крепости. Но как это сделать, когда враг усиливает натиск шквалом смертоносного огня? «…Набив противотанковые сумки патронами, бойцы короткими перебежками заняли старые окопы, вырытые рядом с земляным валом во время польской кампании в 1939 г. Младший лейтенант, собрав сержантов, приказал соединить бойцов в отделения, чтобы можно было вступить в бой под единым руководством. Под началом Живова оказалось одиннадцать человек. В течение дня численность бойцов значительно увеличилась за счет вновь прибывших с других участков обороны.
В первый день враг на этом участке предпринял несколько яростных атак, но наши каждый раз дружным огнем отбрасывали пробивающихся через земляной вал немецких автоматчиков. С наступлением темноты стрельба чуть стихла. Воспользовавшись этим, младший лейтенант Иванов послал группу бойцов искать пищу и воду. После долгих поисков красноармейцы возвратились ни с чем. Другая группа – на сей раз из бойцов, знающих расположение продуктовых складов, – не вернулась совсем…» Наши бойцы, оказавшись окруженными, без воды и еды, не теряли надежды. Решили еще раз попытаться прорваться через кольцо окружения. «…Перед рассветом, когда, думалось, враг меньше всего ждет атаки красноармейцев, бойцы в едином порыве бросились к земляному валу. Но противник не дремал, встретил наших пулеметным огнем и за считанные минуты скосил половину группы. Остальным пришлось вернуться в окопы. Так закончились первые сутки войны для Василия Живова…» Из открытых источников нам известно, что Василий Степанович Живов, 30 декабря 1918 г. р., уроженец д. Шаймурзино Первомайского района Чувашской АССР (ныне Батыревский муниципальный округ Чувашской Республики). В 1939 г. был призван в армию. Во время обороны Брестской крепости пленен, был узником концлагеря, бежал, через две недели был пойман, жестоко избит. После этого отправлен в г. Вальденбург, работал в шахте глубиной 400 м. Через пять месяцев ему с двумя пленниками опять удалось сбежать. 8 апреля 1945 г. они попали к бойцам Красной Армии. Домой вернулся 10 мая 1946 г.
Тяжелая ситуация была на всех участках гарнизона: «…Не менее трагичными были они и для остальных наших земляков, в этот июньский день 1941 г. находившихся в Брестской крепости. Как и старшина Яковлев, десятки из них пали в первые же часы войны. А те, кого пока обошла смерть, по несколько раз раненые, оглушенные, продолжали сражаться, по-прежнему не выпуская из рук винтовку».
Прошли годы. Установление судеб защитников Брестской крепости, увековечение памяти продолжается. Большую ценность имеют документы Госархива современной истории Чувашской Республики из личного фонда журналиста-публициста, члена Союза журналистов СССР Ивана Моисеевича Матросова (1934—2008), посвященные участникам одного из самых первых сражений Великой Отечественной войны. Эти документы содержат переписку с краевыми, областными, районными архивами и музеями по поиску участников Великой Отечественной войны, защитников Брестской крепости – уроженцев Чувашии за март 1965 — май 1985 гг. В фонде Матросова хранятся такие уникальные документы, как воспоминания участников боев за Брестскую крепость, письма защитников Брестской крепости и их родственников за февраль 1958—июль 1984 гг., воспоминания защитников Брестской крепости, написанные в июле 1966 — январе 1985 гг. (на русском и татарском языках).
Также особый интерес представляют тексты статей о событиях Великой Отечественной войны 1941—1945 гг. и обороны Брестской крепости, подготовленные к печати в ноябре 1994 г. Содержится переписка краеведа, педагога, участника Великой Отечественной войны В.М. Бурмистрова с участниками обороны Брестской крепости за сентябрь 1961—август 1982 гг., вырезки статей из республиканских газет, написанные В.М. Бурмистровым за ноябрь 1982 — май 1989 гг., список защитников приграничных боев и Брестской крепости, составленный в ноябре 2003 г. В «Списке участников приграничных боев в районах Бреста и на территории Брестского района и области, партизан, связанных с Чувашской Республикой (июнь 1941—июль 1944 гг.)» 205 имен, собранных по крупицам В.М. Бурмистровым и И.М. Матросовым.
Остановиться стоит и на ценных изобразительных документах участников обороны Брестской крепости – это 33 фотографии (портреты), 4 фотографии защитников Брестской крепости во время встречи в Бресте, 2 снимка семьи защитников Брестской крепости, причем на одной фотографии на обороте напечатано печатной машинкой: «Встреча в г. Бресте 26 января 1941 года. Шлю вам на память, взгляньте на ф/карточку, вспомните меня. С приветом (подпись: И. Степанов). 22 февраля 1941 года». Напечатал это сам рядовой Иван Степанов, так как он в армии служил писарем.
Не менее ценным документом является машинопись документальных очерков И.М. Матросова и В.М. Бурмистрова, которая явилась благодарному читателю в 1984 г. изданием «В Бресте, в 1941-м: об участии уроженцев Чувашии в обороне Брестской крепости» в 10000 экземпляров. Во многих библиотеках Чувашии эта книга уже списана по причине ветхости и является раритетом. Представляется необходимым переиздать ее снова.
Е. Ермилова, к. ф. н., вед. архивист отдела ГАСИ Чувашии.
На фото: защитники Брестской крепости (Ф.И.О. и дата снимка не указаны).
